Я решил следовать логике, а так как я имею власть,

вы увидите, чего вам эта логика будет стоить

Альбер Камю, «Калигула»

Известный любитель парадоксов Оскар Уайльд знал, что говорил, утверждая: «Жизнь копирует искусство». Глядя на то, как методично, по большей части хладнокровно и эффективно премьерствующий ПроФФесор практически полностью загнал уже под стол (или, в данном случае, уместней будет сказать: под нары?) вяло огрызающегося Народного Президента, с каждым пинком сбивая у него остатки декоративных полномочий, трудно не испытать отчетливого дежа вю. Только переведя этот французский термин не как «уже видел», а как «уже читал».

Помню, меня когда-то поразила экзистенциальная тоска Калигулы, «разъясненного» современному читателю Альбером Камю. Если у бесстрастного историка Светония рассказ об этом императоре представляет собой попросту список зверств и безумств, то у Камю он предстает фигурой поистине трагической, ибо нестерпимо «видеть, как теряется смысл этой жизни, как исчезает сама необходимость существования. Жить в бессмысленном мире нельзя». И потому, ухватившись за оброненную Светонием фразу: «По ночам, когда сияла полная луна, он неустанно звал ее к себе в объятия и на ложе», писатель сделал ее ключевой для понимания неудержимого стремления римского тирана нарушить все мыслимые законы, божеские и человеческие. Раз уж не удается удовлетворить свою небесную страсть, то надо хотя бы на земле испытать все, что безграничная в своих вариациях жизнь способна предоставить для наслаждения и ощущения безграничной власти. Если же что-то ненароком встанет на пути к Абсолютному Обладанию, что ж, тем лучше, тем веселее – появляется лишний повод придумать очередной изощренный способ устранить это препятствие. Впрочем, это, скорее, опять-таки точка зрения античного римского историка, а не французского писателя, почти что нашего современника. У Камю Калигула не просто безудержно коллекционирует новые и новые подтверждения своего всемогущества, он еще и столь же самозабвенно исследует пределы терпения окружающих. Всех, кто его окружает – народа, знати, армии, богов. Изобретая для них новое бессмысленное унижение, он каждый раз ждет: ну когда же лопнет их терпение, когда же, наконец, они устанут от этого абсурда? И каждый раз убеждается: нет, и это еще не предел, нет, можно зайти еще дальше. При этом он прекрасно отдает себе отчет в том, что и зачем делает, равно как это понимают и те, кто оказывается рабочим материалом для его экспериментов: «Сумасшедшие императоры нам не в новость. Но этот не такой уж сумасшедший. Я ненавижу его за то, что он знает, чего он хочет», — говорит один из персонажей. А Калигула этого и не скрывает: «Заметьте, что ничуть не более безнравственно обворовывать граждан открыто, нежели исподтишка, увеличивая косвенный налог на продукты, без которых они не смогут обойтись. Править – значит воровать, все знают это. Но можно это делать разными способами. Лично я хочу воровать открыто». Тем более, что стесняться ведь некого, притворяться ни к чему. «Нужен один день, чтобы воспитать сенатора, а чтобы воспитать работника – как минимум десять лет», — замечает его верный слуга и тут же получает подтверждение от своего хозяина: «А чтобы сделать работника из сенатора, боюсь, не хватит и двадцати».

Ну вот, снова сказалось филологическое образование, снова увлекся первоисточником… Вернемся, однако же, в день сегодняшний. Как говорят немцы, всякое сравнение хромает, так что прямые параллели между римским цезарем и сегодняшним тонким ценителем Анны Ахметовой и Гулака Артемовского, конечно же, вряд ли уместны. И пусть политологи рассуждают о разных центрах влияния в Антикризисной коалиции, пусть себе рисуют векторы и пунктирные линии будущих тектонических разломов этого донецкого монолита, я, как и подавляющее большинство моих сограждан, склонен воспринимать Власть как нечто целое. То есть, конечно, в принципе, если хорошенько прищуриться, да подавить в себе отвращение, граничащее с тошнотой, в этой извивающейся массе можно различить какие-то отдельные лица, даже идентифицировать их с именами и фамилиями… Только зачем? Это ведь не талантливое окружение, самозабвенно играющее своего бездарного и безграмотного короля. Отнюдь. Они все, вместе со своим номинальным монархом, и есть Калигула. Со своей общей философией: «Римская империя – это мы. Если мы потеряем лицо, империя потеряет голову. Сейчас не время паниковать! Для начала давайте позавтракаем. И империи сразу полегчает». И они – все вместе, хотя, упиваясь очередной своей выходкой, и раздают интервью в индивидуальном порядке – кто с непосредственностью ребенка, разбирающего будильник, кто с холодным интересом естествоиспытателя, наблюдающего за работой органов внутри разрезанной ими живой лягушки, выясняют: а осталось ли еще хоть что-нибудь такое, что бы они сделали с этим народом, и он взбунтовавшись, вскричал, наконец: «Хватит!» Право слово, я не знаю, чем отличается предоставление Гаем Калигулой своему коню сенаторского кресла со всеми причитающимися почестями и привилегиями от церемонии, когда специально изготовленная бранзулетка «За развитие Украины» торжественно вручается не владеющим ни одним языком вице-премьером вдохновителю и режиссеру антинатовского шабаша в Крыму, в результате которого Украина потеряла и лицо, и репутацию государства с которым хоть о чем-то можно договариваться. Как по мне, так с конем все-таки было прикольнее, да и не так противно, от него все-таки Риму не было никакого вреда… Я не вижу никакой разницы между учрежденной божественным цезарем хитрой схемой, когда публичные дома обкладывались специальным налогом, наиболее активных клиентов награждали особыми призами за пополнение казны, а добропорядочных мужей, не желавших принимать в этом участия, штрафовали вплоть до лишения всего состояния за злостный ущерб государственной экономике, от принятого нынешними хозяевами Верховной Рады бюджета, согласно которому минимальные зарплаты и пенсии дотянутся до прожиточного минимума где-то к концу следующего года, зато уже сегодня один-единственный регион будет цвести под живительным струями дотаций и субсидий, аки оазис среди задыхающихся без отобранных у них (хоть и по всем законам им причитающихся) средств областей. Кровавая волна заказных убийств, почему-то особо обильно увлажнившая почву политически чуждой нынешней власти Западной Украины, разве что в способе умерщвления да еще, слава Богу, пока что в масштабах отличается от казней и вынужденных самоубийств римских патрициев, чье имущество автоматически переходило в руки самодержавного правителя. Вот разве что проскрипционных списков новая власть пока не вывешивает, но и без них все быстро усвоили: если донецкие предлагают купить твой бизнес за две копейки, продавай уже сегодня, завтра может быть слишком поздно. Скажите, много ли различий между правосудием в украинских судах, где взятку нужно заплатить просто за то, чтобы судья честно рассмотрел твое дело (о заказных решениях я уже не говорю) и ускоренным правосудием в духе Калигулы, приговорившего своего ближайшего родственника за то, что учуял исходящий от него запах, похожий на противоядие: «Если ты, явившись на пир, решил, что я хочу тебя убить, и принял это снадобье, то одно из двух — либо ты оскорбил меня несправедливым подозрением, либо решил противиться моей воле. В любом случае, ты повинен смерти»? Мне лично тот, античный тиран симпатичнее, он хоть явно стебался и вовсе не лицемерил, делая вид, будто в Риме еще существует праведный суд.

У Светония читаем: «Науку правоведов он тоже как будто хотел отменить, то и дело повторяя, что уж он-то, видит бог, позаботится, чтобы никакое толкование законов не перечило его воле». Ну-ка, найдите десять отличий с поведением коалиционных парламентариев, не жалеющих ни сил, ни времени в благородном деле переписывания под себя всевозможных законов, и уже вплотную подобравшихся к Конституции…

Но я не случайно начал с упоминания Луны. Время меняет значение привычных слов. Никто ныне не способен, даже в шутку, воспылать страстью к этому холодному светилу. Зато любители американских молодежных комедий знают о высокоинтеллектуальном развлечении тамошней шантрапы: взять да ошарашить добропорядочного обывателя сияющей голой задницей, внезапно высунутой из окна автомобиля. У них это называется «показать луну». При правильно подобранном моменте подобный «восход» способен вызвать минутное замешательство, или, в зависимости от ситуации, запоздалые и бессильные «факи», посылаемые вослед удаляющейся машине.

Общаясь с нашими людьми, я слышу порой удивительные по силе и глубине умозаключения. Вот в трамвае едет бедненько, но чистенько одетая старушка. Заприметив неподалеку приблизительно одних с ней лет пенсионера, решает, что, судя по всему, волнующие ее проблемы близки и ему, и затевает беседу: Тяжко нам этой зимой придется. Пенсии совсем маленькие, цены все растут, за квартиру совсем платить нечем, Ума не приложу, как мы перезимуем…» И далее с внезапным просветлением во взоре подытоживает: «Хорошо, хоть Россия навстречу нам пошла, цену на газ снизила, а то и вовсе повымерли мы все!»… Или спрашиваю у соседки, рьяно агитировавшей весь подъезд за Януковича: «Ну что, получили, что хотели? Новые цены, новые налоги. Вы за это голосовали?» И слышу в ответ: «Так это ведь все Юлька-воровка наделала, а ему, бедненькому, теперь отдуваться приходится. Мы все должны его поддержать!»

— Так Юля ж уже больше года как не Премьер.

– Ну и что с того, она тогда это наделала, а теперь ему аукается…

Нет, определенно, если кто и очарован в этой стране Луной, то уж никак не нынешний собирательный Калигула. Его любимое занятие – показывать свою собственную «луну» голосовавшим за него согражданам. И даже по газам ударять не нужно, судя по настроению, для многих это мясистое светило – единственный свет в окошке. И тут мы тоже практически ничем не отличаемся от Древнего Рима. Там ведь тоже Калигулу не народ разорвал, а собственная свита, доведенная таки до греха бесконечными унижениями и похабными насмешками своего Большого Дона. Пока что верхом проФФесорского инвективного красноречия, растиражированного СМИ, для меня остается: «Тарасюк! У вас гумор… Я скажу, який буде гумор. Слухайте, коли я говорю. На вашому місці я б не посміхався». Его правая рука пошел дальше – он прямо с парламентской трибуны послал приблизительно половину сессионного зала… В общем, правильной дорогой идете, товарищи! Остается надеяться, что история таки повторится. В деталях.